О миграции и концепции “нации-дома”

Февраль 2026

Тг- канал Голос анархистов взялся за очень интересный проект – цикл статей об анархическом видении миграции. “Мы представим небольшое историческое путешествие в те времена, когда начали криминализировать миграцию. Окунемся в темные страницы семейной истории действующего канцлера Германии Фридриха Мерца и то, как это влияет на его антимигрантскую риторику сегодня. Пройдемся по истории либерализма и постараемся понять, почему многие представители либеральной российской оппозиции, критикующие правительство Путина за нарушение прав человека, радуются при этом страданиям жителям Газы, депортациям мигрантов и поддерживают неонацистские группировки в Украине. Разберем наиболее популярные антимигранские тезисы. Поймём, в чем парадокс сравнения государства или нации с домом, а также в чем европейские националисты похожи на ХАМАС. Разберем ряд антимигрантских мифов, часть из которых, к сожалению, разделяют даже близкие нам по взглядам люди. Посмотрим, как можно критиковать деколонизацию и идеологию левацких национально-“освободительных” движений с про-мигрантских позиций. И что может предложить революционная и космополитическая версия анархизма взамен либерально-правозащитному подходу в вопросе государственного преследования мигрантов”. Телеграм – крайне неудобный формат для серьезного чтения, надеемся, на нашем сайте эта тема получит заслуженное внимание, а также надеемся на критическую дискуссию.

Нищета концепции “нации-дома”

Очень распространенным доводом в пользу государственной криминализации и преследования мигрантов является отождествление нации или государства с “домом, у которого должны быть стены и куда не следует пускать кого угодно”.

Этот аргумент используется как в русскоязычным пространстве, так и в США. В американском контексте он очевидно пытается манипулировать на чувствах обывателей через апелляцию к классическому американскому представлению “дома как крепости”, т.к. сами эти представления о священной неприкосновенности жилища – это довольно устойчивая часть американского менталитета и традиций.

На самом деле, даже не прибегая к анархистской деконструкции (до которой мы тоже дойдем), сама по себе эта аналогия уже вызывает огромное количество вопросов и возражений.

Буржуазный либертарианец Дональд Дж. Будро дал довольно хорошую и остроумную критику этого аргумента, которую мы решили привести ниже. Естественно, мы категорически не согласны с ним по вопросам капитализма, но по вопросам миграции и свободы передвижения его аргументы заслуживают внимания, на наш взгляд.

Перед этим сделаем также пару замечаний: главная слабость аналогии с домом заключается в том, что она манипулирует, отождествляя приватное и публичное пространство.

Если мы говорим о доме или жилище, то это – в первую очередь помещение, предназначенное человеку для его частной жизни – сферы его интимного пространства и личного досуга. Как указывал Кропоткин, тюрьма – это пытка для человека либо через лишения его общества – в одиночном заключении, либо наоборот – в лишении его личного пространства и личного времяпрепровождения в рамках постоянного коллективного пространства с другими заключенным. В этом плане жилище выполняет функцию именно такого места с возможностью добровольно уединяться. В своем доме человек  может в том числе ходить голым или заниматься сексом.

И в связи с этим крайне странно отождествлять публичные пространства (включающие в себя улицы, парки, дороги) и географические объекты с личным пространством. Просто непонятно, зачем вмешивать свою спальню в географию?

Нет и не может быть такого “жилища” или такой “квартиры”, в котором бы жило 300 млн. человек. Это просто нонсенс.  Если уж на то пошло, то в настоящем (а не мнимом) доме человек живет либо один, либо с близкими ему людьми, которым он может лично доверять. Что же касается той или иной страны, то подавляющее большинство людей из этого 300-ммллинного населения мы не знаем и никогда лично не узнаем. Даже у самых общительных людей круг общения ограничивается сотнями (самый максимум – единицами тысяч) человек, включая случайных знакомых на улице. Тогда о каком “приватном жилище” вы вообще тогда говорите?

Меня вообще может ничего не может объединять с другими жителями одной и той же страны: мы можем разговаривать на разных языках, исповедовать разные религии, иметь разные вкусы, увлечения, характер и т.д. Мигрант при таких обстоятельствах может иметь ничуть не меньше общего со мной, чем какой-то коренной житель страны. Тогда на каком основании вы отождествляете этих абсолютно незнакомых и посторонних для меня людей с моими близкими и родными, которые могут жить под одной крышей со мной?

В конце концов надо быть либо очень глупым, либо очень недобросовестным человеком, чтобы отождествлять взлом в жилище с отсутствием бюрократических бумажек при пересечении произвольной линии на карте.

“Нация – это не дом. Граждане страны не доверяют друг другу так, как члены одной семьи” Дональд Дж. Будро

Давайте поразмышляем над риторикой тех, кто выступает против большей свободы передвижения людей через политические границы. Противники свободы передвижения часто сравнивают государство с домом. «Вы же запираете свой дом, не так ли?» — спрашивают эти противники иммиграции, подразумевая, что то, что подходит для дома, в равной степени подходит и для государства.

Аналогии полезны для анализа, дискуссий и убеждения. Но, как и в случае с просветлением, аналогии могут и ввести в заблуждение. Их следует использовать и воспринимать всегда с осторожностью.

Аналогия дома и нации скорее вводит в заблуждение, чем помогает. В отличие от дома, нация — по крайней мере, каждая нация, граждане которой свободны, — не является частной собственностью; она не принадлежит никому так, как дом принадлежит его владельцу. Также, в отличие от дома, жилое пространство в свободной стране распределяется рыночными сделками, а не сознательными, нерыночными решениями жильцов дома. Человек, въезжающий в страну и покупающий жилье, никого не вытесняет, в отличие от того, как незваный гость в доме вытеснил бы жильца с его кровати и любимого кресла. Кроме того, конечно, каждый незваный гость в доме, вероятно, намеревается причинить какой-либо вред жильцам. В отличие от этого, подавляющее большинство людей, въезжающих в страну, не преследуют подобных целей.

Более того, в доме каждое пространство является частным; ни одно место в доме не открыто для публики. Человек, не проживающий в доме, может войти только в том случае, если сначала получит приглашение от проживающего в нем человека — приглашение, которое не подлежит передаче, имеет ограниченный срок действия и в котором (пусть даже косвенно) указаны время и условия визита нерезидента. В стране все иначе. Каждая страна полна мест, которые, как правило, открыты для публики. Дороги, бульвары, тротуары, парки, городские площади, центры городов и аэропорты по своей природе открыты для людей без приглашения.

И более того: в доме престарелых каждый житель лично знает (и часто любит) остальных, тогда как в стране подавляющее большинство граждан остаются друг для друга чужими. Процент из более чем 300 миллионов граждан Америки, которых я знаю, ничтожно мал; я даже не видел подавляющее большинство из них. То же самое верно для каждого американца, включая президента Соединенных Штатов.

Сравнение страны с домом создает миф о том, что граждане страны могут доверять друг другу так же, как члены одной семьи. Но, конечно, когда я запираю свой дом на ночь, я делаю это, чтобы защититься от насилия и кражи, которые в противном случае могли бы быть совершены против моей семьи другими американцами. Если бы сегодня всех иностранцев немедленно и навсегда выслали из Соединенных Штатов, я — как и все американцы — ничуть не меньше бдительно запирал бы свой дом.

Дело в том, что отношения каждого из нас с другими гражданами в подавляющем большинстве случаев носят отстраненный, безличный характер. Это рыночные отношения, в основном регулируемые личной выгодой обеих сторон. Это не те личные отношения, которые определяют решения, принимаемые внутри домохозяйств. Это, по сути, именно те отношения, которые каждый из нас поддерживает с незнакомцами из других стран.

Так в чем же ценность аналогии между страной и домом? Она очень небоьшая. Никто всерьез не стал бы настаивать на том, чтобы каждый город перекрывал свои улицы на ночь (на том основании, что частные дома запираются на ночь). Никто всерьез не стал бы требовать, чтобы каждый пешеход на Пятой авеню Манхэттена или на Бурбон-стрит в Новом Орлеане сначала получил бы специальное приглашение прогуляться по этим знаменитым бульварам. И очень немногие американцы согласились бы предоставить правительству такую ​​же власть над свободой слова и личным поведением, какую члены каждой семьи обычно осуществляют друг над другом.

И ещё одна проблема с этой аналогией заслуживает упоминания: если допустимо сравнивать один тип политической юрисдикции (а именно, страну) с домом, то должно быть допустимо сравнивать и другие политические юрисдикции (такие как штаты, округа или города) с домом. Однако я не слышал, чтобы кто-то утверждал, что Миннесота, или округ Ориндж в Калифорнии, или Ирвингтон-на-Гудзоне в Нью-Йорке должны «защищать свои границы» от нерезидентов этих политических юрисдикций. Но почему бы и нет? Если политическая юрисдикция действительно подобна дому, то, безусловно, неспособность штата «запереть свои двери» — это безрассудное пренебрежение обязанностями.

Да, верно, что Конституция США запрещает подобное «запирание дверей» штатами и местными органами власти. Но также верно и то, что этот документ, содержащий делегированные и перечисленные полномочия, никогда не делегирует “дяде Сэму” полномочия контролировать иммиграцию. Конституция действительно наделяет Конгресс полномочиями определять условия получения гражданства США, но в ней ничего не говорится об ограничении иммиграции. Правдоподобное объяснение молчания Конституции по этому вопросу заключается в том, что так решили отцы-основатели Америки.

По иронии судьбы, те, кто говорит о стране так, будто это «наш» дом, стремятся лишить нас, американцев, части наших прав частной собственности, коварно используя наше оправданное чувство важности таких прав. Поскольку я обеспечиваю безопасность и управляю своим настоящим домом — моим домом и моей землей, расположенными в городе Берк, штат Вирджиния, — я признаю важность моих частных прав на эту собственность. Более того, я укрепляю этот институт, действуя в соответствии с ним. Это мой дом и дом моей семьи; он не принадлежит никому другому. Только моя жена, мой сын и я контролируем доступ к нашей собственности. Если однажды мой сосед появится у моей двери с оружием, заявляя о каком-то воображаемом праве не пускать в мой дом некоторых из моих приглашенных гостей, мой сосед явно нарушит мои права. Его действия уменьшат мою свободу и лишат меня и мою семью прав, которые по праву принадлежат нам.

Таким образом, когда некоторые американцы используют правительство для предотвращения въезда в Соединенные Штаты мирных неамериканцев, моя свобода ограничивается, а мои права ущемляются не меньше, чем когда мой сосед вмешивается в мои дела. Неприкосновенность частного дома, к которой апеллируют противники иммиграции в попытке оправдать политику исключения, на самом деле ослабляется этой политикой.

Как правильно заметил Будро, парадокс аргумента о “защите дома” состоит в том, что это именно государство и шовинисты нарушают права людей на распоряжение своим жилищем, запрещая приглашать в него иностранцев.

Более того, добавим мы от себя: горькая ирония состоит в том, что это именно миграционная полиция и расисты оскверняют святость неприкосновенности жилища, проводя свои рейды. Это они врываются в жилища людей. Это они вторгаются в интимное личное пространство для человека, выламывая двери и окна. В жилища, где отдыхают взрослые, читая книги или газеты; где дети играют в игрушки или делают домашние задания. Именно эти места топчут погромщики и опричники своими сапогами, похищая оттуда людей и разлучая семьи.

От того аргумент о “защите неприкосновенности дома” выглядит еще более смешным, нелепым и лицемерными.

Оказывается, что именно те, кто громче всех вопит о якобы “защите неприкосновенности дома”, занимаются как раз настоящими (а не мнимыми) вторжениями в дома. Именно те, кто больше всех вопит о “защите семьи” и “семейных ценностей”, занимаются разлучениями и разрушениями семей. Именно те, кто больше всех вопит о “защите христианских ценностей”, преследуют и истязают христиан из Латинской Америки, врываясь в их семейные очаги.

Так что, как бы вы не презирали этих лицемеров, вы их презираете недостаточно.

Еще одним логическим следствием является то, что концепция может оправдать абсолютно любую этническую чистку и геноцид.

Очень многие этнические чистки начинались с выяснения того, какая же нация или какой же этнос является “подлинным хозяином земли”, а какие народности являются “незваными квартирантами”.

Армянские националисты из комитета “Крунк” заявляли, что тюркское население Карабаха – это “пришлые кочевники” и что “тюркские правительства использовали это население, чтобы лишить нас дома, а потому нам плевать на их права”. Погромы, этнократия и в конце концов геноцид в Руанде со стороны националистов-хуту обосновались тем, что “коренные жители избавляются от пришедших и поработивших их чужаков”. Дискриминация курдов со стороны режима БААС в Сирии началась с того, что их при переписи населения объявили “пришедшими в пустыню чужестранцами” и на этом основании лишили их документов на гражданств, продержав их на протяжении более полувека до самого падения режима в статусе апатридов.

К нам, кстати, в комментарии в Фейсбуке как-то раз заходили люди, которые также оправдывали резню в отношении молящих арабов в Пещере патриархов со стороны израильского ультранационалиста и террориста Баруха Гольдштейна. Они заявляли: “А что вообще забыли арабы в Пещере патриархов – на этой исконно еврейской земле”.

Точно также и одиозный украинский политик Ирина Фарион оправдывала Волынскую резню, отвечая вопрос журналиста: “Так, простите, а откуда украинские националисты изгоняли поляков? Разве они они изгоняли их из Варшавы или из Кракова, разве это было на польских землях? Нет, это было на исторически украинских землях”. А раз так, то в рамках подобной логики “подлинные хозяева этой земли” – украинцы – имели “право выгонять незваных гостей”. А в случае отказа “добровольно покидать их дом” применять к ним силу, – как и поступают хозяева домов со взломщиками.

По своей структуре данная людоедская чушь абсолютно ничем не отличается от тезисов “противников нелегальной миграции”, которые точно также сейчас оправдывают массовые изгнания, похищения и убийства мигрантов со стороны государственных сил и погромщиков.

Ниже мы также будем еще более подробно рассматривать прямую взаимосвязь этнической дискриминации и антимиграционной политики государств. Но перед этим рассмотрим еще один парадокс концепции “нации-дома”.

Еще один момент, заслуживающий внимания, при обсуждении концепции “дома-нации” – это историческое лицемерие.

Для начала оговоримся: даже если  представители того или иного этноса теоретически жили бы на какой-то территории с момента появления человека, то даже это обстоятельство никак не оправдывало бы преследование и ограничение прав мирных чужестранцев. Но в исторической перспективе тезисы мигрантофобов предстают еще более смешными и лицемерными.

Как правильно сказали наши читатели, вся история человечества с момента его появления около 2 миллионов лет назад – это история постоянных миграций и смешения. Мы все так или иначе являемся потомками мигрантов. И одновременно смешно и грустно, когда потомки мигрантов призывают криминализировать и преследовать других мигрантов.

Кто-то может возразить, что те волны миграции произошли уже давно в исторической перспективе. Тогда зададим такой вопрос: а какой срок проживания на той или иной земле должен дать право человеку жить в нем свободно? Какой срок проживания должен даровать человеку его человеческое достоинство? 20 лет? 50 лет? 200 лет? Или может быть 1000 лет? И почему ни годом раньше и ни годом позже? Все это – не более, чем произвольные цифры, взятые из головы. И все бы ничего, если бы на кону не стояла жизнь и права человеческого существа.

И особенно это является вопиющим на фоне истории колониализма. Неопровержимым фактом является то, что территория нынешних США (где сейчас мигрантов подвергают криминализации, гонениям, унижениям и пыткам на основании того, что они “вторглись в страну”) перешла под суверенитет федерального правительства благодаря долгой истории настоящих (а не мнимых) вторжений, завоеваний, депортаций и убийств индейского населения – по типу  Дороги слёз, геноцида в Калифорнии, резни в Сэнд-Крик и Вундед-Ни. Сейчас же нынешние белые националисты и государственные чиновники, сами будучи потомками пришельцев на североамериканских землях, преследуют и изгоняют мирных иностранцев просто за их желание жить там, где им хочется.

Абсолютно тоже самое можно сказать и о России. Как говорил историк Ключевский: “История России – это история постоянной колонизации”. Сначала восточные славяне прибыли на земли финно-угорских племен. Затем после объединения и укрепления Московского государства, начиная с 16 века, открывается эпоха великих экспансии и завоеваний (о чем в свое время хорошо написал историк Покровский, разоблачая в своих трудах имперские и державные мифы) – Волги, Кавказа, Сибири, где сейчас погромщики из “Русской общины” совместно с государственными спецслужбами нападают на выходцев из других стран, обосновывая это тем, что они “понаехали на русскую землю”.

Восточная часть Германии, которая сейчас представляет электоральную базу для АдГ, исторически перешла под контроль германских вождеств в результате завоеваний и истреблений славян.

Еще одна горькая ирония, обнажающая лицемерие мигрантофобов, заключается в том, что помимо “вторгшихся мигрантов” эти же самые люди нарушают права представителей народов, живших на этих территориях еще до прихода американского или российского правительства. При президентстве Трампа помимо гонений на мигрантов была сокращена  площадь национальных памятников в Юте, которые содержали тысячи священных для племен мест, открыв их для добычи ископаемых со стороны корпораций. Более того – администрация Трампа уничтожила священные места и места захоронений на землях племени Тохоно О’одхам, чтобы построить… ту самую пограничную стену! А в День коренных народов государство прибегло  к применению слезоточивого газа и резиновых пуль против мирных протестующих в этих местах.

И после этого данные существа рассказывают вам, оправдывая свой садизм против мирных мигрантов, что они “просто хотят защитить свой дом и свою культуру”!

Как и “Русская община”, которая помимо граждан иностранных государств нападала  на чеченцев, а также немецкие неонацисты, которые помимо нападений на мигрантов нападали  на представителей лужицких сербов, живших на этих землях еще до прихода на них немцев.

И особенно рельефно это историческое лицемерие проявляется на примере границы США и Мексики. Мигрантофобы оправдывают насилие над мирными мексиканцами, ограничение их прав и разлучение их семей, апеллируя к “защите национального суверенитета национальных границ от вторжений нелегалов”. Ирония состоит в том, что современная сухопутная американская граница с Мексикой как раз и образовалась в результате настоящего (с не мнимого) военного вторжения США. От этого факта аргументы этих людей становятся еще более абсурдными, циничными и наглыми.

Сначала белые англоговорящие протестанты массово мигрировал в мексиканский Техас. При том вопреки мексиканским государственным официальным требованиям к мигрантам (которые являются священными у государственников) они не принимали католицизм, не учили испанский, а позднее вообще стали проникать в Техас – как иронично! – нелегально. При том эти постановления об ограничении миграции из США, наряду с желанием мексиканского правительства отменить рабство и рядом других причин, стали поводом для начала мятежа со стороны этих мигрантов. Затем после их победы Техас был аннексирован федеральным правительство, которое начало готовить экспансию против оставшейся Мексики.

Недавно в начале февраля этого года Трамп выложил на странице Белого дома статью, прославляющее войну против Мексики. В ней он утверждал, что США начали войну якобы для самозащиты, что является наглой ложью и фальсификацией. Трамп упомянул в своей статье засаду на американские войска со стороны мексиканцев у реки Рио-Гранде, но умолчал о том, а как вообще американские войска там оказались. Фактическая граница между сепаратистской республикой Техас и Мексикой проходила по реке Нуэсес. Именно эту границу признавала и Мексика, и США. Однако, надеясь получить “казус бели”, президент Джеймс Полк поддержал притязания техасцев на территорию к реке Рио-Гранде, которая была населена мексиканцам, и приказал отправить военных на спорную территорию, чтобы устроить провокацию.

Как в последствии писал полковник Хичкок:

Я с самого начала говорил, что Соединенные Штаты агрессор… У нас нет ни малейших прав, чтобы находиться здесь… Все выглядит так, как будто правительство отправило небольшой отряд, чтобы спровоцировать войну с целью захвата под этим предлогом Калифорнии и той части страны, которую оно наметило для отторжения. Что бы ни произошло с этой армией, нет оснований усомниться в грядущей) войне между Соединенными Штатами и Мексикой… Не лежит у меня сердце к этому делу… но, как человек военный, я обязан выполнять приказы.

Эта война сопровождалась раскруткой расисткой истерии против мексиканцев, а также зверствами против мирного населения.

Как справедливо указывал историк Говард Зинн, это была война элит Мексики и США, обе из которых не считались с населением. Точно также как войска Санта-Анны при подавлении мятежей занимались грабежами и изнасилованиями, так и американские войска творили бесчинства на занятых территориях.

А вот слова одного пехотинца лейтинанта, приведенные Зинном в своей книге:

Генерал Лейн… приказал нам «отомстить за смерть доблестного Уокера… забрать все, что удастся унести». Этот приказ был исполнен хорошо и с должным рвением. Сначала взломали винные погреба, а затем, ошалев от спиртного, совершили все возможные преступления. Со старух и девушек срывали одежду, многие из них пострадали и более серьезно. Десятки мужчин были убиты… их имущество, церкви, лавки и жилища подверглись разграблению… Кругом лежало много мертвых коней и людей, а в это время пьяные солдаты с криками и визгом врывались в жилища или гонялись за несчастными мексиканцами, бросившими свои дома и пытавшимися спастись бегством. Я надеюсь, что мне более не суждено видеть такое. Эти события дают почву для прискорбных мыслей о человеческой природе… и мне впервые было стыдно за свою страну.

 

Так он описывал взятие американскими войсками Мехико, которое как раз и прославлял и героизировал Трамп в своем обращении, апеллируя к расисткой экспансионистской доктрине “Manifest Destiny”.В этом заключается один из вопиющих противоречий государственников и мигрантофобов. Трамп, который разводит истерику вокруг “вторгшихся мигрантов”, восхваляет и героизирует настоящее военное вторжение. Фараж в Великобритании, разводя истерику вокруг “колонизации Британии мигрантами” , обеляет и оправдывает  настоящий британский колониализм.

И без того низкая ценность слов этих людей становится еще более нелепой и комичной, когда они окончательно девальвируют те понятия, к которым они апеллируют.

Очень многие публицисты и политики, выступающие за криминализацию и преследование мигрантов, также очень часто одновременно оправдывают как исторический колониализм, так и современные акты государственной экспансии. Сторонники Трампа рукоплещут ему, когда тот проводит вторжение в Венесуэлу (одновременно называя венесуэльских рабочих в США “вторгшимися пришельцами”), а также когда он озвучивает угрозы аннексии Канады и Гренландии. “Русская община”, которая устраивает погромы под лозунгами “защиты своего дома”, приветствует вторжение в Украину и массово пишет доносы против граждан, выступающих против этого.

Не поймите нас неправильно, нам, как анархистам-антинационалистам, нет абсолютно никакого интереса по отношению к национальному государственному суверенитету мексиканского, канадского, датского или украинского правительства (как впрочем и к суверенитету американского и российского правительства). Единственное до чего нам действительно есть дело – это до пролетариев разных стран, страдающих от межгосударственных конфликтов в положении “между молотом и наковальней”.

Но как бы то ни было: это не мы, а вы постоянно обожествляете и превозносите национальный суверенитет, оправдывая этим насилие против мирных людей по национальному признаку. Это для вас он является божестовом, которому вы готовы приносииь в жертву хоть миллионы людей. Но почему-то когда речь заходит о внешней экспансии, то неожиданно происходит “рождественское чудо”, и как по волшебству все эти “прекрасные” аргументы про “дом-нацию, куда не следует заходить без приглашения” и “святость и неприкосновенность границ” в миг испаряются и забываются. Оказывается, вы презираете все эти понятия ничуть не меньше нас и вспоминаете их только когда нужно оправдать погромы и чистки.

Понятное дело, что концепцию “дома-нации” шовинисты и государственники употребляют абсолютно произвольно и только там, где с помощью него можно обосновать дискриминацию и преследования.

И еще один курьез, связанный с двойными стандартами  сторонников концепции “дома-нации” : мигрантофобы и шовинисты из Европы и Северной Америки очень часто верят и распространяют конспирологическую теорию о “геноциде белых” в постапартеидном ЮАР. В частности эту теорию продвигал и сам Трамп на встрече с южноафриканским президентом, демонстрируя фейковые материалы в свое подтверждение. Более того: администрация Трампа даже начала принимать “беженцев” среди белых африканеров по ускоренной программе натурализации. Та самая администрация Трампа, которая в первый же день своего президентства остановил программу переселения для тысяч афганцев, конголезцев и других настоящих беженцев, — людей, которые потеряли свои дома в результате конфликтов и которые ждали въезда в США месяцы, а во многих случаях годы. Та самая администрация, которая полностью запретила въезд в США гражданам Буркина-Фасо, Лаоса, Мали, Нигера, Сирии, Сьерра-Леоне и Южного Судана, а также резидентам Палестинской администрации, – стран, в которых в той или иной мере происходит гуманитарная катастрофа и в которых люди в действительно нуждаются в убежище. Та самая администрация, которая вписала себя в историю садизмом и террором против рабочих-мигрантов, бежавших от нищеты в поисках работы в США. Подобные демонстративные жесты на фоне зверств и репрессий против выходцев из стран Третьего мира окончательно обнажают расистскую суть антимиграционной государственной политики (о чем мы еще поговорим отдельно).

При этом поясним: да, действительно в середине 90-х гг. с падения режима апартеида имели место расистские нападение на белых африканеров. И до сих пор в ЮАР есть политические активисты, свободно распространяющие расизм против белого населения, что естественно является ужасным и отвратительным. Тем не менее в 21 веке подавляющее большинство нападений на фермеров – при том как на белых, так и на черных – имеют не идеологический, а чисто криминальный характер. В подавляющем большинстве случаев – это обычные грабежи. Более того: в то время как белые южноафриканцы составляют около 8% от общего населения, превышающего 63 миллиона, лишь 2% жертв убийств — белые. По статистике за 2023 год, ограбления ферм, принадлежащих белым, привели к гибели около 50 белых фермеров, но еще большее число чернокожих рабочих погибло в результате этих нападений, а общее число убийств в Южной Африке составляет 23 000 в год. Подавляющее большинство жертв насильственных преступлений в ЮАР — это чернокожие мужчины, живущие в бедных районах (тауншипах).

А утверждение европейских и североамериканских расистов о “геноциде белых” в ЮАР является не более, чем наглой ложью и теорией заговора.

Но предположим, что даже если бы эта теория была бы правдой, – создается тогда закономерный вопрос мигрантофобам: чему же вы тут возмущаетесь, если вы отстаиваете концепцию “дома-нации”? Это же вы постоянно говорили, что “хозяева страны могут оставлять дома кого хотят и выдворять незваных квартирантов по своему усмотрению”. Так почему вам не нравится, когда этот “прекрасный” принцип реализуют на практике? Почему, следуя вашим же принципам (которые лично мы презираем и осуждаем), африканцы посое обретения независимости “не могут решать, кто может жить у них в стране, а кто нет”? Вы глумитесь над страданиями мигрантов в США и аплодируете зверствам ICE, апеллируя к этому принципу, но при этом в тоже самое время в разговоре о мнимом “геноциде” в ЮАР вы неожиданно забываете об этих принципах!

Очевидно, что подобное вопиющее лицемерие невозможно объяснить ничем, кроме обычного расизма.

У националистов интеллект и этические развитие находится на уровне готтентотской морали, и единственными двумя здоровыми реакциями в сторону данных людей – в сторону их лицемерия и наглости – является презрение и смех, ибо большего они просто не заслуживают.

 

---